На самом деле соотношение ещё более впечатляющее. Отряды чеченских боевиков несли потери и в 1940-м, и в 1945-м, а среди безвозвратных потерь чечено-ингушских красноармейцев немало перешедших на сторону Германии. Вот и получилось, что вайнахов в Красной Армии, даже по официальным данным, погибло в пять раз меньше, чем куда менее многочисленных осетин. Да и как могло быть по-другому, если из 70 тысяч ингушей и чеченцев призывного возраста, подлежащих отправке на фронт, только за три первых года войны уклонились от призыва либо дезертировали 62 571 человек?

Опровергать вытащенные из архивов цифры Пыхалова нечем, и чечено-ингушская общественность воззвала к прокуратуре. Первым настучал на Игоря Васильевича, а заодно и на меня грешного, бывший министр здравоохранения Ингушетии Хамзат Цокиев. Донос поддержало Большое Жюри Союза Журналистов, а экспертное заключение о попадалове нас под 282 статью УК РФ составил знатный негровед Николай Гиренко. Силы были привлечены изрядные, но операция сорвалась. Петербургская прокуратура оказалась менее кровожадной, чем демократическая общественность, и пустила ингушско-демократическую цидульку в сортир.

Не добился успеха на нелегкой ниве стукачества и главный чеченский правозащитник Нурди Нухажиев. Уполномоченный по правам человека, именуемого Рамзаном Кадыровым, потребовал вмешательства сразу Генеральной прокуратуры, но не подкрепил свой вопль письменным доносом, и его слова растворились в стратосфере. Потому что Нухажиев, хоть и при Кадырове, однако, не Кадыров. Рамзан процедил сквозь зубы насчет несоответствия приговоров Ульману и Аракчееву воле чеченского народа, и российская Фемида немедленно подставила ему свой немытый орган. Подручным, пусть и принадлежащим к избранным вайнахским народам такое пока не по чину.

Лидер ингушской правозащитной организации «Машр» Магомед Муцульгов учел опыт соплеменников и настучал в местную прокуратуру, приложив к заяве интервью историка сайту Info-RM.