Присутствию президента в ЦДЛ многочисленные участники вечера, представители разных слоёв общества и национальностей, были бы очень рады. Авось, и побеседовали бы по душам. Тов. Путин, увы, на дружеское приглашение никак не откликнулся, даже не распорядился, чтобы кто-то из многочисленных помощников и советников (хоть бы мой сосед по даче Анатолий Приставкин) позвонил мне. Или послал телеграмму, допустим, с цитатой из послания Пастернака артистке Анастасии Платоновне Зуевой:

Увы, не в силах, не сумею, На праздник ваш я не приду. Но мысленно – на юбилее, В оставленном втором ряду...

Увы, увы...

Писал я В. Путину и об одной особенности его речи: от изысканных импортных слов «транспарентность», «толерантность», «имманентность» он вдруг переходит к таким посконным речениям, как «мочить в сортире», «мотать на кулак сопли», «из желудка вырву», «мочевой пузырь завяжу»... Я по этому поводу написал, что не следует переходить так резко. Это коробит. Должна быть какая-то промежуточная фаза. Например: «сукин сын Чубайс», «усатый трепач Грызлов», «нудный чревовещатель Лавров» и т.п. И что? Тоже промолчал.

Но я обращался и по вопросам куда более важным. Так, я предлагал Горбачёва, Яковлева и Ельцина, как изменников родины, предать суду военного трибунала. В ответ – ни звука. Более того, решено «увековечить имя» последнего как великого реформатора России: в Екатеринбурге навесили это светлое имячко на поселок Бутки, где на горе России он диверсантом проник на свет Божий, а так же - на институт, который окончил сей всероссийский алкаш, на улицу, где была его любимая пивнушка, да еще запланировано назвать его именем Главную библиотеку страны. Я написал тогда Путину: назовите его именем сортир в своей резиденции «Бочаров ручей», а страну не выставляйте на всесветное посмешище.