Далее происходит жеребьевка, выбор жертвы по воле судьбы. Такая жеребьевка описана в летописи, когда за неделю до Перунова дня в 983 г. определяли жертву. Художник Радзивиловской летописи показал технику обряда: князь бросал игральные кости, и тот, кому выпадало счастливое число (шестерка), считался пригодным. Здесь бросали в море деревянные жребии, и тот, чей жребий тонул, должен быть утоплен. Обреченного не просто бросали в воду, а спускали на воду «дощечку», «дощечку дубовую» (часто), на «колоду белодубову» или в поздних вариантах — «шлюпоцку». Садко садился на доску, брал с собой мисы с серебром и золотом, образ Николы и обязательно гусли.

Поискала судьбина Садко купца богатого. Спускали дощечку-то дубовую, И он прощался со дружинушкой хороброей, Берет с собой гуселышки яровчаты И садится на тую дощечку на дубовую. Тут он взял во правую руку Образ Миколы угодника, А во левую — гусли яровчаты. И приказал Садко-купец, богатый гость Мисы (с деньгами) класть на дощечечку И сам садился на тую же И будто в сон заснул… (Новгородские былины, с. 185, п. 189.)

Дощечка иногда заменялась «колодой белодубовой», но всегда обреченный в жертву Водянику Садко плывет на каком-то утлом предмете.»

Итак, Садко по сути был принесен в жертву Морскому богу, хотя и был предводителем дружины и собственно морского похода. Учитывая, что мотивы былины куда древнее самого Садко и встречаются еще в первичном арийском (индоевропейском эпосе), следует признать, что обычай ДОБРОВОЛЬНО приносить себя в жертву богам ради спасения товарищей и подчиненных (подданных) был не просто распространен, но и не считался чем-то из ряда вон выходящим, раз описание обряда сохранилось во множестве источников.