
Такая специфика американской колониальной империи привела к тому, что наименее уверенно Американская империя чувствует себя именно в метрополии, где её власть ограничена институтами демократического контроля и гражданского общества, а наиболее комфортно – на оккупированной периферии, где чрезвычайность войны, военный диктат полностью вытесняют демократическую компоненту.
История знает немало примеров «периферийного империализма». Это и колониальная империя афинского Перикла, который был всемогущим диктатором в подчиненных Афинам полисах АРХЭ, но при этом – беззащитным от критики и санкций спикером афинского народного собрания на Агоре. То же самое можно сказать о римских консулах и даже первых цезарях – где-нибудь в Галлии они были самодержцами, а в Риме – ограниченными в правах демократическими правителями.
Американская колониальная империя была в США не всегда. Она рождалась, преодолевая традиции демократии и свободомыслия. В речи 6-го президента США Джона Квинси Адамса есть место, которое полезно вспомнить нынешним правителям Америки: «Повсюду, где уже развернулось или будет развернуто знамя свободы и независимости, там будет ее (Америки. – А.Л.) сердце, ее благословение и молитвы. Но она не устремлена за свои рубежи в поисках чудовищ... Ей хорошо известно, что, единожды встав под чужие знамена, она безвозвратно вовлечет себя во все войны, замешанные на интересе и интриге, личной зависти, алчности и амбициях, которые, похитив знамя свободы, раскрашивают себя в ее цвета... Она может стать диктатором мира. Она не будет более владеть своим собственным духом».
На пути экспансии США в Старый свет стояла и Доктрина Монро: «…Граждане Соединенных Штатов питают самые дружеские чувства к своим собратьям по ту сторону Атлантического океана, к их свободе и счастью. Мы никогда не принимали участия в войнах европейских держав, касающихся их самих, и это соответствует нашей политике… Мы не вмешивались и не будем вмешиваться в дела уже существующих колоний или зависимых территорий какой-либо европейской державы…» (1823 г.).
