Сначала оценим это заявление со стороны прокуратуры. Сам факт такого обращения гособвинителя в уголовном деле против журналиста невольно характеризует Коллегию, как орган, способный фабриковать доказательства для обвинения журналистов в суде. Прокуратура, по крайней мере, в этом не сомневалась, подавая заявление (о самом заявлении я скажу в другой раз).

Однако, пункт 6.5. Устава Коллегии установил: «Ad hoc коллегия воздерживается от рассмотрения информационного спора, если хотя бы один из его участников намерен решить данный спор в судебном порядке». А в данном случае прокурор уже даже не намерен — в данном случае прокурор уже ведет дело в суде, уже суд рассматривает мои этически нравственные качества. Как говорится, поздно пить боржоми, когда печень отвалилась, — прокурору надо было обращаться в Коллегию до возбуждения уголовного дела, дав Коллегии обещание, что прокурор его возбуждать не будет.

Теперь оценим событие со стороны Общественной коллегии. Это некий суд, а любой суд, получив заявление, прежде всего смотрит, подсудно ли ему это дело, и если оно ему неподсудно, то возвращает заявление заявителю, не вызывая ответчика. Ну представьте, что кто-то во Владивостоке пожаловался в местный владивостокский суд на газету, редакция которой находится в Москве. А по закону такой иск рассматривается по месту нахождения ответчика, то есть в суде Москвы того района, в котором находится редакция газеты. И что, владивостокский судья вызовет представителя газеты во Владивосток только для того, чтобы объявить ему, что судья не может это дело рассматривать и поэтому возвращает заявление истцу с разъяснением, что истец должен послать заявление в московский суд?