«Мажь лоб и левую щеку, клади вату, бинтуй. Левую руку из пиджака, кисть тоже йодом, бинтуй, мы ее подвесим. Пиджак только на правую руку и накинем на левое плечо. Поехали в Союзглавметалл. Палку не забудь».

В приемной куча народа. Уступают стул, человек, видно, попал в аварию. Пинскер садится, охает и через некоторое время хватается за сердце. Секретарь идет к начальнику. Впускает Пинскера вне очереди. В кабинете, когда начальник начинает «зажимать» фонды, с Пинскером опять плохо. Сердце.

В общем, все фонды и в полном объеме он получил!

Или такая операция. ХЭМЗ делает утюги. Нет нихромовой проволоки для спиралей. Пинскер знает, что московский завод «Динамо» ее имеет. Главный инженер ХЭМЗа Борисенко Николай Иванович, милейший человек, всеобщий любимец; у него приятель - главный инженер завода «Динамо», и Пинскер дает ему телеграмму:

«Терплю личные неприятности если можешь пришли авиапосылкой проволоку нихромовую утюгов. Николай».

Посылка прибывает. Утюги выпускаются. Проходит несколько дней. Звонит динамовец Николаю Ивановичу, интересуется, получен ли нихром и что за личные неприятности?

- Какие неприятности, какой нихром?

- Как же, в твоей телеграмме…

- Пинскера ко мне! Убью этого бандита! (Но у Николая Ивановича гнева хватало не более, чем на одну минуту). Ну, как же тебе, Иосиф, не стыдно, это же очень некрасиво.

- Стыдно. Действительно, некрасиво. А было бы красивее, если бы ХЭМЗ имени Сталина не выполнил план месяца по утюгам?

Пинскер проявлял «бандитизм» и внутри завода. Нет проволоки медной нужного сечения для обмотки каких-то двигателей. Пинскер берет на складе бланк технического предписания и дает указание цеху за своей подписью применить два провода меньшего сечения, но в сумме положенного по документации сечения.

Цех загипнотизирован бланком, на подпись внимания не обращает и производит обмотку. Очень туго в пазу, клинья не забить. Пинскер пишет техническое предписание уменьшить число витков.