Во Франции ко всему надо приспосабливаться. На следующий день бэнд отправился играть к базилике Сакре-кер, а когда прогнали оттуда, перебрался на другое местечко и так курсировал по центру города, каждый раз говоря неизменно вежливым полицейским «Спасибо!». За первое нарушение там никогда не штрафуют, а они старались попадаться на глаза полиции разных микрорайонов города, а потом группе в первый раз в Париже повезло. Они встали в местечке, которое называется «Фуникулер де Монмартр», отыграли пятнадцатиминутный сет - никто не подошел. Немного отдохнули, потом отыграли еще два.

Полиции не было. Оказалось, что этот самый фуникулер - приватная территория, на которой за порядком следит не городская полиция, а местная охранная организация - примерно как Малая Садовая в Питере - а местной охране их музыка понравилась, они решили не прогонять группу и даже купили их диск. «Фуникулер де Монмартр» стал местом, куда Billy's Band приходили каждый день и где, наконец, смогли заработать на пропитание. Там же они приглянулись одной очень энергичной особе, которую звали Жеральдин. Она работала в каких-то муниципальных органах Парижа, хорошо говорила по-русски, и обещала, что обязательно поможет группе, таскала их по малюсеньким джаз-клубам, уговаривала матерых джазменов позволить бэнду сыграть пятнадцатиминутный сет между их выступлениями и очень верила в группу. То, что творили Billy's Band на сцене вводило публику в позитивный эстетический шок.

-       Это русский джаз, - объясняла им Жеральдин, и люди, глядя на трех сумасшедших русских, которые рубили Уэйтса в настоящем говноджазовом ключе, охотно ей верили. Я думаю, что Париж - это одна из джазовых столиц мира. И именно поэтому в первое время мы чувствовали себя там очень плохо. Там ведь такие крутые джазмены, что просто уши в трубочку сворачиваются! Уровень игры - высочайший! Мы так играть не умели и не рассчитывали ни на какой успех в этом смысле.