Я попросил бы чтобы они, ведя дискуссию, попытались одновременно как-то ответить на следующие вопросы: Пусть люди связанные с фэнством попытаются сказать, чего они ждут от профессионалов-писателей, какой помощи — ну кроме, конечно, совершенно очевидных вещей, кроме рукописей — нужно ли что-нибудь им от нас? Можем ли мы чем-то помочь? Представить это со стороны довольно трудно. И наоборот, когда и если будут выступать писатели, пусть они попытаются ответить кто как сможет, на вопрос: если им какая-нибудь польза от фэнства вообще и от фэнзинов в частности? Этот вопрос на самом деле не такой простой, потому что я легко представляю себе такую элитарную точку зрения, которая, вобщем-то, сводится к брезгливой гримасе и к брезгливому вопросу: а при чем здесь литература? Такая точка зрения возможна. Так вот при чем здесь литература? Это вопрос тоже, мне кажется, следует как-то зацепить при возможном обсуждении. Ну а теперь прошу. Слава, может вам сразу дать слово, Рыбаков?

В.РЫБАКОВ: Знаете, Борис Натанович, доклад был настолько исчерпывающим, что я просто даже в некоторой растерянности пребываю…

Б.Н.СТРУГАЦКИЙ: Ну у вас есть какая-то собственная позиция?

В.РЫБАКОВ: Я читал, собственно говоря, только «СИЗИФ». Это не оттого, что я брезглив, просто все эти вещи мне в руки не попадают и, действительно, времени читать нет. Вот сейчас на праздниках, когда у меня было свободное время, я прочитал все три «СИЗИФа» и несколько «Измерений Ф», которые были, и те «Измерения Ф», которые сейчас. Я просто с большим удовольствием поностальгировал. Честное слово. И я считаю, что это было для меня довольно плодотворным веянием. Если бы праздники длились еще неделю, я может быть даже и написал бы что-нибудь в этом стиле, который уже давно мною утерян, забыт и как бы даже сейчас кажется при углублении в большую литературу, что это не очень нужно. А оказывается нужно. И это до сих пор можно делать неплохо. Поэтому вот это было какое-то свежее дуновение, знаете, — ветер из семдесятых — не в том смысле, что это даже ретро, или пусть не поймут меня, будто я считаю, что эти произведения устарели, как таковые — наоборот, вот они новые и в то же время это классическая фантастика, которую мы сейчас очень давно уже не нюхаем.