Должны ли мы все рассматривать прозин, как некое идеальное существование, конечное и загробное, так сказать, существование фэнзина? Или мы должны относиться к каждому фэнзину, совершенно спокойно, принимая его таким, каким он является в данный момент? И ничего нового, никакого прогресса от него не требовать? Вот какой вопрос я ставил. Ответы были самые разные, и я не знаю какой ответ правильный. Я думаю, что даже когда у нас станет легче печатать красивые журналы в пестрых глянцевых обложках, у нас фэннзинов просто станет больше, но они никуда не исчезнут. Они будут красивые, они будут пестрые, но они будут набиты той литературой, которую мы, профессионалы, считаем литературой второго и даже третьего сорта. Потому что в этом есть, видимо, потребность. И у самопальных издателей и у достаточно широкого круга читателей. И ничего дурного на самом деле в этом нет — это хорошо. Я не получил, конечно, ответа на вопрос, кто кому чем может быть полезен. Я плохо представляю себе это по-прежнему, хотя всей душой готов помогать фэнзинам всем, что от меня зависит. Я представляю себе, что фэнзины действительно могут быть школой начинающего литератора. Начальной школой, первые три класса можно, вероятно, пройти в фэнзине. Хотя, по-моему, человек, который пристроится в фэнзине, рискует перестать расти. Я повторяю — фэнзин, при всей своей демократичности, обладает все-таки безусловной способностью консервировать невысокий вкус. И если человек, начинающий писатель, окажется при «СИЗИФе», его дело обстоит недурно — у него сохраняется шанс на рост. Потому что Андрей в какой-то момент перестанет принимать у него рукописи, сказав ему естественную фразу: «Голубчик, вот эти последние рассказы, что ты принес, я это все у тебя уже читал. Мы уже опубликовали такой твой рассказ, пиши что-то новое». То есть, иначе говоря — расти над собой, как выражался остроумно наш дорогой докладчик. И начинающий автор будет вынужден либо расти над собой, чтобы печататься у Николаева, либо должен будет перейти в распоряжение другого фэнзина.