Я отправил приглашение в последний момент, не успев подобающим образом подготовиться к приему гостя и совсем упустив из виду, что мать, на которой держалась вся кухня, уехала в наше поместье подышать свежим воздухом, а заодно проверить, справляются ли рабы с хозяйством. Моя мать, Эвника, дочь Диогейтона, овдовела три года назад. В благодушном или ворчливом расположении духа, эта женщина оставалась неизменно мягкой, однако бывала и очень грозной. Мой отец Никиарх, выходец из знатной, но не самой богатой семьи, умер молодым, успев растратить значительную часть состояния, так что теперь наше финансовое положение оставляло желать лучшего. Не приходилось рассчитывать и на родственников матери, которые могли похвастаться лишь тем, что по прямой линии происходили от основателя Афин Эрехтея. В принципе, любой афинянин (исключая чужеземцев, к которым принадлежал Аристотель) считал своим прародителем Эрехтея, Тесея или Ореста. Но мы были прямыми потомками первого афинского царя и унаследовали от него способность заклинать змей. Жаль только, что в столь прославленном роду не оказалось ни одного влиятельного мужа.

Насколько я знаю, мать никогда не использовала свой дар, но, вероятно, смогла бы в случае необходимости. По крайней мере, слуги повиновались ей беспрекословно. К несчастью, я слишком поздно вспомнил, что она забрала с собой двух лучших рабов. У меня же начисто отсутствовала хозяйственная жилка. И хотя в последнее время я все чаще думал о том, что такое не пристало будущему мужу и отцу, эти похвальные мысли еще не успели принести свои плоды. Мало того, что я забыл купить продукты сам, я даже не удосужился послать за ними. Так что теперь, по словам единственного оставшегося в доме раба (самого бестолкового), нам пришлось довольствоваться скудными запасами.

Вот чем я потчевал Основателя Ликея: водянистый, чуть теплый суп, черствый хлеб, три крохотные вяленые рыбешки, на гарнир немного сельдерея (невероятно старого и вялого), а в качестве десерта — горстка орехов и сушеного инжира.