"Американцы видят заговоры за каждым событием, от покушения на Кеннеди до всемирного распространения СПИДа. В конце концов, ничто ведь не случается само по себе, не так ли? Кто-то должен дергать за веревочки".

"Американцы тяготеют к дешевому фарсу; ирония и тонкий юмор им зачастую просто непонятны. [...] Шутка считается грубой, если она затрагивает этнические, социальные, религиозные, сексуальные или расовые стереотипы. Тем не менее простор для юмора остается: можно шутить про профессию, политические пристрастия или место происхождения.

- Техасец хвастается перед арканзасцем своим ранчо. "Оно такое большое, - говорит он, - что если я с утра выезжаю на своем грузовике, то, объехав его, возвращаюсь домой только к ночи".

Арканзасец с пониманием кивает: "Да, у меня когда-то тоже был такой грузовик".

Единственная профессиональная группа, достаточно ненавидимая для того, чтобы стать объектом нелицеприятного юмора, - юристы.

- Вы слыхали, медицинские лаборатории стали использовать юристов вместо белых крыс? Во-первых, их больше, во-вторых, ученые к ним не привязываются, а в-третьих, есть вещи, которых лабораторные крысы просто не станут делать".

"Существует лишь крайне незначительное число вещей, которые американцы по-настоящему осуждают. К таковым относятся:

старение, [...] избыточный вес и смерть".

"Американцы думают обо всем в терминах денег, поскольку их можно сосчитать. В игре под названием жизнь деньги - самый эффективный способ вести счет".

"Американцы знают, что какова бы ни была их сексуальная жизнь, она могла бы быть лучше".

"Американцы чрезвычайно интересуются хорошими манерами, отчасти потому, что у них самих нет никаких манер вовсе".

"Каждый прием пищи вызывает у американцев ужас: они опасаются, что еда выпрыгнет из тарелки и прикончит их или же - что еще хуже - вынудит их прибавить в весе. [...] Еда находится на передовой американской битвы за вечную молодость, крепкое здоровье и привлекательную фигуру, и первым в этой борьбе пал вкус.