Поэтому, если вы услышите, как некто воет о том, насколько «постыдными» были полеты U-2, отнимите у него леденец и отшлепайте его этим же леденцом.

PRAVDA: Толстому парню со скверными манерами потребовалось пять дней, чтобы решить, какую именно pravdu скормить своему народу. Должно быть, ситуация для него оказалась еще более затруднительной, чем для нас, потому что целых четыре года он был совершенно не способен остановить эти полеты, несмотря на похвальбы и все новые типы ракет, несмотря на то что каждый полет наверняка наблюдался на экранах советских радаров.

Хрущев мог и промолчать. В этом случае у информационных агентств Запада почти не было бы шансов узнать об инциденте, а у миллионов русских шансов не осталось бы и вовсе. Конечно, в ЦРУ стало бы известно о пропавшем самолете-разведчике. Но зачем им разглашать секретные сведения?

Хрущев мог подлакировать инцидент и разменять его на пропагандистские мелочи.

Или же он мог просто сказать ПРАВДУ. Эта альтернатива упоминается лишь как теоретическая возможность, поскольку простая правда марксистско-ленинскими доктринами не предусматривается. Здесь и пролегает существенное различие между правдой и pravdой.

Для Запада правда состоит из неискаженных фактов.

Pravda – это то, что служит Мировой Коммунистической Революции. Она может быть смесью фактов и фальсификаций или же просто явной, звонкой и оглушительной ложью. В редких случаях и по чистой случайности pravda может соответствовать действительности. Мне такие случаи неизвестны, но статистически вероятно, что за последние 43 года они могли несколько раз произойти.

Это сравнение не является простым цинизмом. Я взываю к авторитету самого Ленина, к его тактике революции. Согласно доктринам диалектического материализма, простая правда (какой мы ее знаем) отвергается на уровне концепции. Она не может иметь собственного существования, отделенного от потребностей и целей коммунистической партии и Мировой Революции. Наша врожденная привычка полагать, что собеседник по большей части обычно говорит правду, может оказаться нашей величайшей слабостью в отношениях с Кремлем.