Мы пошли встречаться с ним, и он все время прикалывался, мы тоже, правда, прикалывались над ним, мы думали, что он хроник такой, да и понта в нем много было. Пришел он с дружком, мы часок поболтали, и он сказал: «Окей, я буду на прослушивании, только когда?» Мы сказали — завтра вечером. А потом у нас появилась идея взять его с собой в магазин, чтобы он спел у проигрывателя. Мы сказали ему это и пошли в магазин. Он открыл проигрыватель, поставил Элиса Купера. Все это время он прикалывался — над нами и вообще надо всем — он просто делал вид, что он крутой певец. А мы подумали, что он действительно кайфовый. Истерика такая, я подумал. А о нас он думал, наверное, что мы сборище идиотов. В общем, тогда все и началось. Мы начали репетиции.

В: Что вы решили с Джоном конкретно?

ПОЛ КУК: Мы подумали, он то, что нам надо. Слегка невменяемый, как раз фронтмэн. Нам это и нужно было — человек, у которого бы были четкие идеи что и как надо делать. И мы знали в полный рост это. Даже несмотря на то, что он петь не умел. Он не особенно переживал из-за этого, а мы сами еще только учились играть и тоже не переживали — есть там у него голос или нет.

В: Как остальные ребята воспринимали Джона, когда он к вам присоединился?

ГЛЕН МЭТЛОК: Сначала Стив и Пол относились к нему не больше, чем к шутке. Знаешь, поначалу они просто прикалывались над ним, а он прикалывался над ними. Они думали, что он такая марионеточная фигура. Я подумал: да, в нем есть свое безумие, и вроде бы можно начинать. И' начинать прямо сейчас. Мы же репетировали около полутора лет, даже 2 года. Не солидные репетиции, а так, играть учились...