— Какой ужас!

— Покушение!

— Взрыв! Царь проронил:

— Красть надо меньше…

Еще новелла, рассказанная В. А. Успенским. Будто бы царь Александр III решился прояснить вопрос о своем происхождении и проверить упорные слухи о том, что Павел I был сыном не Петра III, а придворного по фамилии Салтыков. И вот некий историк доложил государю, что согласно всем источникам мемуарам, донесениям иностранных послов в свои столицы, камер-фурьерским журналам и т. д. — отцом Павла I может быть признан лишь император Петр III. Царь Александр истово перекрестился и сказал:

— Слава тебе, Господи, мы — законные.

Но через некоторое время к нему явился другой историк, который на основании все тех же мемуаров, посольских донесений и камер-фурьерских журналов с еше большей убедительностью доказывал, что Павел I — сын Салтыкова.

Царь опять перекрестился и произнес:

— Слава, тебе. Господи, мы — православные.

В Российской Империи существовал закон, по которому оскорбление монарха каралось весьма строго — каторжными работами. Но при том все приговоры за это преступление непременно должны были быть утверждены самим царем.

При Александре III произошло такое трагикомическое событие. Некий крестьянин долгое время ходил в уездное присутствие по какому-то делу, а тамошние чиновники никакого решения не принимали. В конце концов, мужик этот явился в канцелярию пьяный, обругал своих мучителей и к тому же плюнул на портрет государя. А это уже подпадало под статью об «оскорблении Императорского Величества». Разумеется, его судили и приговорили к каторге.

Когда же это дело с изложением всех обстоятельств легло на стол Александра III, царь начертал такую резолюцию:

«Помиловать дурака. И передать ему, что Я тоже на него плюю».

В старой России переменить фамилию человек мог лишь с разрешения государя. И вот к Александру III обратился по этому делу какой-то провинциальный купец с неблагозвучной фамилией — Семижопкин. Царь прочел прошение и написал: