— Николай Николаевич, вот Горький пишет, что у Толстого талант был больше, чем ум… Гусев взглянул на него и произнес:

— А кто он такой, сам-то ваш Горький, позвольте спросить?

В самом начале века на острове Капри собралась компания русских литераторов. Среди них был А. П. Чехов и какой-то из сыновей Толстого, кажется, Михаил Львович. Этот последний между прочим заявил:

— То, что пишет мой отец, конечно, неплохо, но это вовсе не шедевры… Вот подождите, я напишу…

В этот момент Чехов встал и вышел из комнаты.

Потом кто-то из присутствовавших спросил:

— Антон Павлович, а почему вы ушли?

— Видите ли, — отвечал Чехов, — ведь я терапевт, а не психиатр…

Некий русский литератор плыл на пароходе по Волге. На этом же судне путешествовал и Чехов. Как-то утром, уходя из общей туалетной комнаты, литератор забыл свою зубную щетку. Когда через несколько минут он вернулся, то увидел там Чехова, который чистил зубы его щеткой.

— Помилуйте, Антон Павлович, — воскликнул литератор, — ведь это же моя щетка!..

— Ваша? — преспокойно сказал Чехов, — а я думал — пароходская.

Музыканту Танееву сказали о ком-то:

— Вы знаете, он часто болеет…

— Кто часто болеет, тот часто и выздоравливает, — отозвался Танеев.

Ему же сказали про кого-то, что тот пьяница.

— Ничего, — сказал Танеев, — это не недостаток, — это скорее излишество.

В старой Москве весьма колоритной фигурой был богач-фабрикант Савва Морозов, который прославился тем, что выстроил здание для Художественного театра, а так же и тем, что давал деньги большевикам.

Себе он построил на Воздвиженке роскошный особняк в португальском стиле. (В советское время там разместился «Дом дружбы народов»). Рассказывают, что, когда особняк был готов, Морозов решил продемонстрировать его своей матери. Когда родительница этого не в меру щедрого мецената осмотрела дом, сын спросил ее о впечатлении. Она отвечала так: