– Она заявила, что хочет забрать Джона. Теперь у нее есть свой дом, хоть и небольшой, но уютный, и она желает, чтобы Джон жил с ней. Я сказал, что страшно привык к Джону за это время и хочу взять его с собой в Новую Зеландию. Неужели она больше совсем меня не любит? Почему бы ей не поехать со мной? Не начать ли нам все сначала? Она сказала: нет. Все, что ей надо, - это Джон. В результате мы поругались, и я решил: пусть Джон выбирает сам.

Я позвал его. Он прибежал, взобрался ко мне на колени, прижался и спросил, когда она уйдет. Пусть уходит. Я сказал: нет, ты должен решить, с кем ты хочешь остаться, с ней или со мной. Он сказал: «С тобой». Джулия спросила его об этом еще раз, но Джон снова сказал, что со мной.

Джулия пошла к двери и была уже почти на улице, когда Джон бросился ей вдогонку. Тогда я видел и слышал его в последний раз, пока мне не сказали, что он стал «Битлом».

Джон вернулся в Ливерпуль с Джулией, но тетушка Мими решительно потребовала, чтобы Джон жил у нее. Джон, Мими и ее муж Джордж поселились втроем в принадлежавшей им половине дома на Менлов-авеню, Вултон, Ливерпуль.

– Я никогда не заговаривала с Джоном о родителях, - рассказывает Мими. - Старалась оградить его от переживаний. Может быть, я беспокоилась чересчур сильно. Не знаю. Мне хотелось, чтобы он был счастлив. Джон благодарен Мими за все, что она для него сделала. - Она была удивительно добра ко мне. Постоянно волновалась, беспокоилась обо мне, без конца напоминала родителям, чтобы они думали обо мне, чтобы они как следует заботились о ребенке. Так как они ей доверяли, то в конце концов позволили ей забрать меня.

Джон переселился к тете Мими. Она любила его как сына. Была достаточно строгой, не баловала, но ни разу не ударила, ни разу не крикнула. Телесные наказания и брань она считала родительскими слабостями. Самое страшное наказание состояло в том, чтобы не замечать Джона.