– Что? – не поняв, переспросил Минаев.

– Я говорю, Жерара Филипа? – чуть громче повторил шеф и уточнил: – Улица.

– А-а. Да, его, родимого.

– Классный был актер. Я в юности «Фанфана» раз двадцать смотрел. Однажды, помню, даже в Тихорецкую из Ростова специально мотался. Жаль, умер рано. Рак печени.

– Зато запомнился молодым. Как Есенин. Или наш вон актер тоже, как его...

– Урбанский?

– Ну да. Кстати, они здесь недавно на ту же тему, ну... Фанфана... новый фильм сварганили. В Каннах премьера была. С помпой. В Москве еще не показывали?

– Показывали. Такое дерьмо.

– И не говорите. Особенно эта... подруга-то его. Гадалка. В старом фильме такая, можно сказать, бель фам

– Лолобриджида?

– Ну да. А эта... Пигалица. Нет, что ни говори, разучились французы кино делать. Напрочь.

– Французы! А итальянцы? Все разучились. Нет, что ни говори, гибнет европейская культура, Гелюша, гибнет.

– Да уже, считай, погибла. У них же сейчас что на улице, куда ни плюнь, одни черномазые, да исламские братья, что на экране. Деголлевского носа уже, почитай, днем с огнем ни у кого не сыщешь. Если только в провинции. А так одни приплюснутые. И вот с такими вот губищами. Тут, кстати, фильм тоже они один интересный как-то пару лет назад сделали. Про самих себя. Депардье, значит, француз-учитель, в школе чумазых учит, а они над ним издеваются как могут. И смех и грех. Хотя у нас тоже в этом смысле... в Москве вон по рынкам пройдешь, так... – Минаев сделал не очень понятный жест рукой и посмотрел на своего собеседника.

– Н-да... – неопределенно протянул собеседник и тут же задал вопрос: – Кстати, по поводу исламских братьев. Как здесь сейчас обстановка?

– Потише. Немного. Дээстэшники

– Показуха. К визиту, небось, старались.

– Естественно. Да нет, конечно, все это капля в море. Их тут, Махмудов этих законсервированных, как грязи.

– С вами в этом плане на контакт идут?