Параллельное развитие происходило и в области психологии. Теории Фрейда и Юнга развивали все более и более разумный подход к душевным болезням, а исследования Павлова заложили основы экспериментальной психологии.

Но во время Второй Мировой войны пути обеих наук круто разошлись; и этот момент тоже отмечен интересным хронологическим совпадением. В конце 1942 г. Энрико Ферми и некоторые другие ученые Чикагского Университета впервые продемонстрировали искусственно вызванную и контролируемую реакцию ядерного распада. Так началась эпоха "неограниченной энергии и независимости от исчерпаемых энергоресурсов".

А 16 апреля следующего года в Швейцарии доктор Альберт Хофманн из исследовательской лаборатории фирмы «Сандоз» случайно проглотил неизвестное количества вещества, которое он синтезировал четыре года назад, а теперь смог синтезировать повторно. После этого он ощутил странное беспокойство и головокружение, которое продолжалось несколько часов. Три дня спустя (19 апреля в 16.20) он принял отмеренную дозу, 250 микрограммов, и впоследствии сообщал:

"…(после кризиса смятения и отчаяния)…я начал наслаждаться беспрецедентными цветами и игрой застывавших и сохранявшихся форм. Затем на меня нахлынула калейдоскопическая волна фантастических образов — изменявшихся, варьировавшихся, открывавшихся и закрывавшихся по кругам и спиралям…"

Так был открыт ЛСД.

Но с тех пор и вплоть до последнего десятилетия все надежды человечества связывались, главным образом, с богатыми обещаниями ядерной эры — сперва с энергией распада, а затем — с неограниченным потенциалом ядерного синтеза. А область галлюциногенов была обозначена как психотомиметическая (имитирующая психозы) и, в общем, отрицательная. Так продолжалось вплоть до 1960-х гг., когда произошла странная и ошеломительная смена ролей.

Знание о ядерном распаде и термоядерном синтезе внесло в психику общества аспект влечения к смерти. Великие государства одно за другим присоединялись к братству искусных истребителей человеческого рода.