И один из ключевых моментов, почему я ими заинтересовался, состоит в том, что они заполнили собой некий промежуток, вакуум. Рок-индустрия создала такую обстановку, что молодым парням сложно стало попасть на концерты: билеты очень дорогие. И если, к примеру, ты сам мечтаешь стать музыкантом, сидишь в зале, смотришь на сцену и видишь всю эту немыслимую аппаратуру, навороченные осветительные системы и т. д., и т. п., ты просто плюнешь на все это. Даже если ты потенциальная поп-звезда, ты просто не впишешься в такой формат — слишком дорого, слишком экстравагантно. И они, «Pistols» — они действительно заставили меня вспомнить те годы, когда я сам начинал, когда ребята играли на гитаре за 30 фунтов, аппарат за тридцатник и много кайфа, настоящая музыка и люди прямо перед глазами, билет 20–30 пенсов, и все очень в кайф. Поэтому, когда я увидел «Pistols» и реакцию публики на них, я сразу все вспомнил, а затем подумал, что из этого может что-то получиться и надо попытаться заполнить этот вакуум в нашей индустрии.

В: А почему компании звукозаписи не дают денег группам? Мне кажется, есть много групп, которые не прочь записаться прямо сейчас. Почему компании пока воздерживаются?

ТС: Что, весь этот материал новой волны? Нет, компании следят за вкусами людей, но люди есть люди и многие не признают пока такую музыку — очень многие. Я как раз один из тех, кто признает, к счастью. Знаешь, когда я договаривался с Малькольмом Маклареном, мне показалось, что он был удивлен, что кто-то может быть таким прозорливым. Уверен, он тебе это говорил. Я сказал: «Малькольм, я действительно верю в то, что вы делаете. Верю в группу, верю, что у вас большое будущее». Вот почему мы подписали контракт. Они нигде не записывались, но я был совершенно уверен, что они запишутся как следует и вызовут большой резонанс. Думаю, Малькольм говорил тебе, что все было именно так.