Есть труп (хотя бы один), есть место, где труп обнаружили, и есть сыщик (профи или любитель), который должен установить убийцу. В хорошем классическом детективе поиск убийцы — это здоровое соревнование между сыщиком и читателем. В качественном (подчеркиваю: в качественном) классическом детективе — это честное соревнование. Иными словами, автор закладывает в текст достаточное количество «следов», чтобы продвинутый читатель и без помощи сыщика догадался, кто прикончил старушку. Автор не утаивает информации, но распределяет ее так, чтобы улики не бросались в глаза, а подозрение попеременно кочевало с персонажа на персонаж. И сыщик решает задачу исключительно благодаря интеллекту, а не потому что ему с утренней почтой принесли чистосердечное признание убийцы.

Характерная особенность — «… преступления раскрываются благодаря способности размышлять, а не из-за доносов предателей или промахов преступников». Эти слова принадлежат известному автору «классических» детективов — Джону Диксону Карру. И они абсолютно правильны, если говорить о классическом детективе, но не имеют ничего общего с тем, как обстоит дело в реальной жизни. Упрощенный вывод: классический детектив — некая абстрактная игра (зачастую высокохудожественная) для любителей-интеллектуалов.

«Крутой» детектив.

Типичные примеры авторов: Хэммет, Стаут (хотя него есть сильный сдвиг в сторону «классики»), Маклин и еще многие-многие… А из наших, отечественных, безусловно, Барковский-Измайлов (впервые!), Бушков, Латынина… Опять-таки, список столь велик, что привести его полностью нет никакой возможности.

Типичная особенность «крутого» детектива — «крутой» герой, парень с превосходной силовой подготовкой и некоей толикой мозгов, которые периодически сотрясаются от ударов тяжелыми предметами. Иногда главных героев двое. Один бьет (одного бьют), другой думает. В типичном «крутом» детективе поиск убийцы (грабителя, похитителя, террориста) является для героя не предметом интеллектуальной игры, а единственным способом уцелеть. То есть, иной герой может и не стал бы искать негодяя, да выхода другого нет.