Я думаю, что преданность отечественному спорту, стойкость и выдержка, с которыми Вячеслав противостоял разрушительным для футбола действиям, связаны с его укорененностью на родине его предков, в рязанском селе Ибердус. Здесь он построил дом. Но сначала Вячеслав Иванович вместе с сыновьями и другом Александром Тукмановым восстановили сельскую церковь Иоанна Предтечи. Приход благословил митрополит Рязанский и Коломенский. Кстати, по соседству с Вячеславом Колосковым строят дома его друзья. Не столько потому, что места здесь благословенные, прекрасные, сколько для того, чтобы жить, проводить время рядом с интересным и очень надежным человеком. Уверен, что в кругу своих друзей Вячеслав Иванович никогда не будет вне игры.

Валерий Меницкий,

Герои Советского Союза,

заслуженный летчик-испытатель СССР,

лауреат Ленинской премии

От автора

Моей семье и друзьям посвящается

Раньше или позже, но я должен был уйти из футбола. Любой, даже самый хороший вратарь знает, что мяч когда-нибудь все же влетит в его сетку. Чья в этом будет вина – дело второе, однако горечь в душе голкипера остается. Лев Иванович Яшин как-то признался, что память его хранит не только взятые пенальти, но и пропущенные голы, особенно те, которые он просто не в силах был предотвратить. «Понимаешь, я знаю, что нет моей вины, а в душе...»

Вот так случилось и у меня. Уход был прогнозируемый, и все же привкус горечи остался.

Владимир Высоцкий по этому поводу сказал бы так: «Я не люблю, когда стреляют в спину, тем более, когда в нее плюют». Слухи о моей отставке были разнообразными и лживыми. Кому-то я вроде бы обещал уйти сам. Кто-то видел мое заявление. И все это подавалось с непонятным для меня злорадством.