С верхней палубы была слышна музыка – играл патефон. Слов не разобрать, только мелодия! По прошествии многих лет я как-то услышал песню «На теплоходе музыка играет...», показалось: она это, она!

Вот опять теплоход убавляет свой ход. Я того, что не сбудется, жду. Первый снег в городке, первый лед на реке, Я к тебе по нему не дойду...

Песню пела Оля Зарубина. Во времена моего детства ее конечно же не было на свете, она просто не успела родиться, и сама песня в далекие пятидесятые еще не была написана. Но случается же такое с нашей памятью! Казалось, что эта песня стала частицей моего детства и потому как бы превратилась в мой гимн.

Прибываем в Лашму к вечеру. Но путь наш еще далеко не закончен. Переправляемся на другую сторону реки в лодке, загруженной до самых краев. Таких рейсов надо сделать как минимум три. На берегу нас уже ждет папин брат дядя Петя с телегой, запряженной коровой. В колхозе для встречи родных лошадь выпросить было трудно.

От Лашмы до Ибердуса ехали километров семь по песчаной дороге через поля гречихи, проса, овса. Курс держали на видную издали каменную церковь, построенную в начале века на месте сгоревшей деревянной.

Вот уже выехали к озеру Шомша, огромному, километров пять длиной. Весной оно разливалось, и вода подходила вплотную к огородам и домам, но никогда не заливала их. Мудрые деревенские жители располагали свои постройки и грядки на высотах, недоступных наводнениям.

Ибердус деревня большая, более трехсот домов. К нужному, бабушкиному, мы подъезжали уже в темноте. Тут нас уже ждали. Радостно возбужденные взрослые обнимаются, целуются, рассаживаются за стол, а мы, вымотанные дорогой, падаем с ног и тут же засыпаем.