Прожив до конца двадцатый век без первой его четверти, позволю себе усомниться – так ли уж хорошо стать свидетелем и участником стольких катаклизмов истории... При этом благодарен судьбе, что ровно полстолетия – как раз с середины двадцатого века – мне довелось быть профессиональным журналистом, или как принято говорить – летописцем эпохи. Но когда в 1951 году я впервые переступил порог «Правды», будучи 25-летним старшим лейтенантом, в моей судьбе уже было немало драматических эпизодов и крутых поворотов.

Я родился в Ленинграде 17 ноября 1926 года. Накануне войны окончил седьмой класс. Из двадцати четырех пятнадцатилетних мальчишек – моих одноклассников, – до весны 1942 дожили лишь семеро.

Из 900 дней ленинградской блокады на мою долю выпало 400 самых трудных. И уцелела наша семья лишь потому, что мы с братом ловили на рыболовный крючок бездомных кошек, носили их усыплять в соседний госпиталь, а потом свежевали, варили и ели. В конце осени нас с матерью под проливным дождем эвакуировали по Ладоге на Большую землю. После трехнедельного путешествия в теплушке мы оказались в Западной Сибири, в ста километрах от железной дороги.

Ленинградский мальчик, наивно полагавший, будто булки растут на деревьях, стал счетоводом колхоза «Трудовик» Юргинского района Омской области (42 двора, 18 лошадей, а из мужиков – только полуграмотный председатель да хромой кладовщик). Жизнь заставила освоить сельскую экономику. Даже до такой степени, что за 100 яиц составил годовой балансовый отчет соседнему колхозу. Одновременно заочно учился в районной школе, за год прошел восьмой и девятый классы, начал учиться в десятом. Но осенью 1943 нас, семнадцатилетних, призвали в армию. Окончил пполковую школу, и весной 1944 готовился отправиться на фронт как командир 45-миллиметровой противотанковой пушки.