Но вернемся к теме моей статьи. Ведь я задавался вопросом о мотивах деятельности диссидентов. Оговорюсь, — я буду сейчас писать не обо всем их спектре, а главным образом о правозащитниках. Именно их я лучше всего знаю, ибо сам принадлежал к их числу. Впрочем, каждый человек — это целый мир. И, возможно, кто-то из правозащитников не согласится со мной и назовет другие причины своих действий и поступков.

Защищать неправедно гонимых — естественное веление души, и диссиденты в большинстве не являлись «политиками». Они не стремились создавать партии, не составляли программ, не предлагали экономических и политических рецептов, не конспирировали. Объясняя мотивы своих выступлений и образ действий, ИГ («Инициативная группа по защите прав человека в СССР», первая в советской истории правозащитная ассоциация) в мае 1970 г. писала: «…ИГ не занимается политикой. Мы не предлагаем никаких позитивных решений в области государственного управления, мы говорим только: не нарушайте собственных законов». В мае 1976 г. была образована Московская группа «Хельсинки» (МГХ), ставшая по существу преемницей ИГ. Она также выступала в защиту общепризнанных, записанных в Конституции СССР и в международных соглашениях прав, как отдельных личностей, так и целых групп людей. Но не планировала переворотов, не призывала к изменению строя, не стремилась захватить власть.

— Как же так? — ехидно возразит мне кто-то. — Неувязочка получается. Вы говорите, что диссиденты — не политики. Между тем в правозащитных документах постоянно говорилось о политических преследованиях в Советском Союзе, да и сами диссиденты выступали в защиту политзаключенных и политссыльных, в том числе своих товарищей и единомышленников.

Но никакой «неувязки» или противоречия я тут не нахожу. Правозащитники не ставили перед собой политических задач, и в этом смысле они действительно (так же как, например, «религиозники») не являлись «политиками». Именно власти и КГБ, преследуя по собственным политическим соображениям любую оппозицию, превращало их в узников совести (то есть — в политзаключенных).