Олег, как и мы, не принадлежал ни к одной из групп секс-активистов и завёл лёгкое знакомство с двумя ленинградскими курортницами просто так, без, что называется, корыстных целей. Но не так всё просто. Курортницы, в свою очередь, стали делать какие-то расплывчатые авансы Цою, который был к ним абсолютно индифферентен, а Олег стал подозревать меня в нехороших намерениях по отношению к одной (он ещё не решил, какой) из курортниц. Вот такой получился пятиугольник, да ещё с биссектрисами и диагоналями, нарисованный вдобавок пунктиром. Будь всё это в Ленинграде, он мог бы долго и нудно обрастать телефонными звонками, сплетнями, слезами (с женской стороны) и прочей тягомотиной, но здесь, в Крыму, на первое место, как и у всех нормальных людей, и у нас вылезла такая всепоглощающая лень, что проблема к нашему общему удовольствию самоликвидировалась. А как только она сошла на нет — всё стало замечательно — с курортницами мы тут же помирились, и всё оставшееся у нас крымское время гуляли и купались с ними, невинные, как дети (или не дети — рыбы, птицы…), пили замечательное сухое вино, которое хлебосольные жители посёлка «Морское» наливали нам в трехлитровые банки, уверяя, что это вино для своих, а не для приезжих, и только из симпатии именно к нам они дают нам вино из канистры, куда не добавляли ни табак, ни гнилые яблоки, ни карбид… Услышав в первый раз о карбиде, Цой предложил на следующий день купить лучше водки в магазине, хоть это и было много дороже, но радушные хозяева заверили нас в том, что вино с карбидом они продают только отдыхающим начальникам из окрестных ведомственных санаториев: «Чтоб им лучше по шарам дало…»