— Ну вот, — сказали мы, — уже не зря в Москву съездили. Даже если концерт обломится, уже будет, что вспомнить.
— Ничего не обломится, — сказал Свин, — Троицкий обещал, а это — сила.
Сила это или не сила, мы ещё не знали, так как впервые имели дело с человеком, который публикуется в печати, которого все знают, и это нас бодрило.
— Троицкий — солиден! — закончил Свин. — Но мы ему покажем!
— Покажем, покажем, — согласились остальные «удовлетворители».
Глава 4 (продолжение)
В дверь конспиративной квартиры звонил сам Свин, секретный код — последовательность длинных и коротких звонков — был известен только ему. Дверь открыл странный молодой человек — с интеллигентной бородкой, аккуратно подстриженный, в очках, косоворотке, простых каких-то брюках и солдатских сапогах. Он молчал, внимательно смотрел на нас и не двигался. Насмотревшись, он открыл дверь и сказал вежливо:
— Проходите.
Всё это напоминало мне фильм «Операция „Трест“», и я чувствовал себя если не Кутеповым, то, по крайней мере, Савинковым — уж никак не меньше собственной значимости. Мы прошли в комнату, заставленную книжными полками.
— Садитесь, — второй молодой человек, точь-в-точь такой же, как и первый, встретивший нас, стоял у окна и показывал рукой на диван. Та же бородка, очки, те же сапоги, брюки, косоворотка, внимательные глаза того же оттенка, то же лицо. «Вот это конспирация», — подумал я и толкнул локтем Цоя. Тот взглянул на меня и хихикнул. Загадочные бородачи взяли по стулу, сели напротив и спросили:
— Ну как?
— Да ничего себе, — ответил Свин. «Это что, пароль, что ли?» — подумал я.
— А где Троицкий? — спросил Свин.
— Троицкий подойдёт попозже. «Шеф появится в последний момент», — подумал я.
— Ну, познакомимся, — сказали бородачи.
— Рыба, — сказал я, протягивая руку «крючком».
— Цой.