Песня была слабенькая, серая, никакая. Удивительно то, что, написав «Васю», Цой на этой же неделе сочинил замечательную вещь «Идиот», которую ни на одном концерте никогда не исполнял, а песня была классная — жёсткая, мелодичная, настоящий биг-бит. На её основе Цой потом написал «Бездельника № 2». Но всё это было впереди, а пока Цой пел своего «Васю» и явно при этом скучал. Публика приняла его тепло, но без восторга и стала ждать следующих номеров.

Следующим номером был я. Поскольку ножницы Панкера успели пройтись по моей голове, я выглядел более экстравагантно, и зрители насторожились. Я проорал им свой рокешник на стихи Панкера «Лауреат» — десять лет спустя его станут играть братья Сологубы и их «Игры»:

Я — никто и хочу им остаться, Видно, в этом и есть мой удел — Никогда никем не называться, Не устраивать скандалов и сцен.

И припев:

Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля, Ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля, Ля -ля -ля-ля-ля-ля-ля-ля, Ля-ля-ля-ля-ля!

Во втором куплете один раз звучало слово «насрать», и зрители несколько оживились — начиналось то, ради чего они надевали золотые серьги и бриллиантовые колье, то, чего они так хотели, — начинался загадочный, таинственный, незнакомый панк-рок… Потом я спел слабенькую панк-песенку «Я пошёл в гастроном» и мой главный хит — «Звери», который очень понравился Артёму.

Таким образом, Цой и я немного разогрели публику, и на бой вышли «Удовлетворители» — Свин, Кук и Постер. Постер бил в бубён, поскольку был уже настолько пьян, что даже с одним барабаном справиться не мог. Свин был освобождённым вокалистом, но в некоторых песнях брал гитару и издавал пару звуков, Кук играл на гитаре, Цоя они попросили помочь им на басу.

Начали «АУ» с песни Макаревича «Капитан корабля» («Случилось так, что небо было синее, бездонное…»). Первый куплет игрался так же, как и у «Машины», а дальше начинался бешеный моторный панк-рок с упрощённой гармонией, и заканчивалась песня троекратным повтором: