В личном общении Таня производила впечатление необычайно женственной, мягкой и беззащитной простушки, вспоминала Трегубова. Делясь впечатлениями от вышедшей незадолго до этого скандальной книги Александра Коржакова, президентская дочка заявила, что она «и сейчас по-прежнему хорошо относится к дяде Саше…». Впрочем, в образ беззащитной простушки такое странное заявление как раз вписывалось.
А дальше случилось невероятное: Татьяна сумела до глубины сердца растрогать собравшихся в тот день матерых политических обозревателей.
Потому что она вдруг ни с того ни с сего в ответ на наши жесткие вопросы о политике принялась по-женски плакаться нам, что в коржаковской книжке рассказано про то, что Боря – не родной сын ее теперешнего (в смысле тогдашнего) мужа. Причем плакалась Таня в буквальном смысле – пустила слезу, моментально смутив и покорив меня и всех моих друзей. Достигнув этого эффекта, президентская дочка быстренько собрала вещи и, скомканно, всхлипывая, попрощавшись, выбежала на лестничную клетку.
…Еще до выборов, весной 1996-го, было коллективное письмо врачей на имя начальника Службы безопасности президента РФ Александра Коржакова, в котором они прямо указывали на катастрофическое состояние сердца Ельцина:
«Заключение консилиума. За последние две недели в состоянии здоровья Президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина произошли изменения отрицательного характера. Все эти изменения напрямую связаны с резко возросшим уровнем нагрузок как в физическом, так и в эмоциональном плане. Существенную роль играет частая смена климатических и часовых поясов при перелетах на большие расстояния. Время сна сокращено до предела – около 3–4 часов в сутки. Подобный режим работы представляет реальную угрозу здоровью и жизни президента. Заключение подписали десять врачей».
Впоследствии Коржаков говорил: «Чтобы после четырех инфарктов узнать о катастрофическом состоянии своего сердца, вовсе не обязательно читать письма врачей. А о существовании письма знали все. Это ведь не я тащил Бориса Николаевича танцевать на сцену в сорокаградусную жару. Его собственная дочь тащила. Таня знала прекрасно, что папа практически на грани жизни и смерти балансирует».