Объяснение всех этих противоречий, странностей и парадоксов очень, просто: «Сионские Протоколы» — подлог, и определенное содержание их является функциею психологии, понимания и способностей подделывателей. Авторы подлога — реакционеры, они действовали для целей реакции. Черносотенный идеал им был близок, знаком и ясен. Не обладая ни знаниями, ни талантом, они не были в состоянии наделить в сфабрикованных ими «Протоколах» инсценированных ими «Сионских мудрецов» каким либо противоположным, но цельным органическим идеалом. Кругозор подделывателей был исключительно черносотенный. Они и приписали чудовищам от Сиона черносотенную программу, механически соединив ее с ненавистью к «гоям» и с замыслом о «Царе Иудейском». Речь идет как бы только о борьбе, соперничестве из–за главенства между двумя реакциями. Отсюда вся безумная нескладность заговора и программы Сионских мудрецов.

Мало того, подделыватели, без всякого научного багажа и без теоретической подготовки, не в состоянии были дать толковое, хоть по видимости самостоятельное обоснование своего миросозерцания реакции. Они вынуждены были копировать.

Подлог черпал свои рессурсы из плагиата

Когда авторы «Сионских Протоколов» говорят о нескольких фазах, через которые проходит существование каждой республики, а именно — чередование демагогии, анархии и деспотизма («Протокол» № 14), — то мы вспоминаем о законе смены состояний политического строя, формулированном, в виде закона циклов, Платоном, Аристотелем и Полибием. Подделыватели заимствовали соответственное рассуждение из старых учебников или популярных книжек и бесцеремонно нелепо приспособили его для своей цели.

{20} Когда авторы «Протоколов» вкладывают в уста «Сионских мудрецов», изречения вроде того, что «право — в силе», что «цель оправдывает средства», что «политика ничего общего не имеет с моралью», что злом побуждается добро, что в политике нет безнравственных средств борьбы («Протокол» № 1), или что «слово не должно согласоваться с действиями дипломата» («Протокол» № 7), — то мы вспоминаем о Макиавелли и его трактате «О монархе».