Человека тянет больше к аду, чем к добру; страх и сила действуют на него больше, чем разум… Все люди стремятся господствовать, и ни один человек не отказался бы от роли угнетателя, если б это только было в его возможности; все или почти все готовы пожертвовать правами других людей ради собственных интересов» (Joly, стр. 8). В самом начале первого из «Сионских Протоколов» мы читаем: «Надо заметить, что люди с дурными инстинктами многочисленнее добрых, — поэтому лучшие результаты в управлении ими достигаются насилием и устрашением, а не академическими рассуждениями. Каждый человек стремится к власти, каждому хотелось бы сделаться диктатором, если только он мог бы, но при этом редкий не был бы готов жертвовать благами всех ради достижения благ своих». («Протоколы», «Луч Света», стр. 216).

Тень Маккиавели продолжает: «Что удерживает этих взаимно пожирающих друг друга зверей, которых называют людьми? В начале жизни общества действует грубая и необузданная сила, а потом — закон, т. е. опять таки сила, регулируемая формами. Вы изучили все источники истории: всюду сила является раньше права». (Joly, стр. 8). — Первый из «Сионских Протоколов» гласит: «Что сдерживало хищных животных, которых зовут людьми? Что ими руководило до сего времени? В начале общественного строя они подчинились грубой и слепой силе, потом закону, который есть та же сила, только замаскированная. Вывожу заключение, что по закону естества право — в силе» («Протоколы», «Луч Света», стр. 216). Тень Маккиавели в памфлете Жоли часто возвращается к этой своей любимой теме о том, что сила есть право.

Так, тень Маккиавели ставит вопрос: «Разве политика имеет что–нибудь общего с моралью?» (Joly, стр. 10). Сионский мудрец отвечает в том же первом номере 'Протоколов»: «Политика не имеет ничего общего с моралью… Наше право — в силе. Слово «право» есть ответственная и ничем недоказанная мысль… где начинается право? Где оно кончается?». Параллельно этому мы находим еще следующее место y Жоли: «Да разве вы не видите, что самое слово «право» отличается крайней неопределенностью? Где оно начинается, где оно кончается?» (Joly, стр. 11).