Вот и таинственный темный провал, густо заросший жесткой травой и колючками. Вася с бьющимся сердцем раздвигает заросли. Девочки визжат и закрывают руками глаза. Им вспоминается из «Оберона»: «Вдруг освещает его ясный луч, исходящий из отверстия пещеры; камни, составляющие оную, в смешении с обросшим кустарником, торчащим из расселин, представляют из темноты к огню странный вид глазам его; свет, проницающий листы, являет нового роду зеленый огонь. Рыцарь наш, оживленный любопытством, соединенным с ужасом, чает увидеть тут волшебника». А ну как выскочит, вращая глазами, душегуб Васька!
Что-то затрещало в кустах. Дети, не помня себя, бросились бежать.
На лугу их уже встречает Елизавета Дементьевна.
— Васенька, Вася, — говорит она, — нельзя ходить так далеко, нельзя девочек водить на луг, тут пастухи стадо пасут, а вдруг бык вас всех перебодает!
— А я не боюсь быка! — говорит Вася.
…Вася любил рисовать. Во время урока, когда Андрей Григорьевич рассеянно смотрит в окно, он чертит на аспидной доске мелом не буквы, а смешные физиономии. Андрей Григорьевич велит стереть рожицы и написать буквы. После урока он говорит Васе:
— Вот теперь можно и порисовать.
Андрей Григорьевич выдумывает для кружевниц узоры: сначала мелом на доске, потом на бумаге. Вася рисует везде — на доске, на полу, на столе… Однажды в девичьей поставили — в какой-то из церковных праздников — на стуле большую икону богоматери. Вася, увидев, что никого нет, устроился на полу и принялся за работу. А потом незаметно ушел.