Да что там Батицкий! В забайкальских дивизиях офицеры-ракетчики охотились за дикими оленями и косулями с помощью ракет с тепловым наведением «земля-земля». И, как правило, это проходило для них безнаказанно.

В заповедниках Дальнего Востока высшие чины любили пострелять тигров. Там и по сей день жива старая «боевая» традиция — на «дембель» возвращаться с тигриной шкурой. Мягкой, легкой, пушистой.

Бедные наши заповедники! Как-то в многострадальный Воронежский заповедник вместе с высоким чином из братской Югославии нагрянул Косыгин, пострелять оленей.

«Но они у нас полуприрученные, — встал на защиту своих питомцев директор заповедника Кестер, — Згуриди даже фильм снимает „Олень — золотой цветок“».

«Прекрасно, — ответил Косыгин, — Мне сподручней стрелять прирученных. Меньше хлопот».

Сам Кестер был родом из поволжских немцев и отличался упрямством. Напомнил Алексею Николаевичу, что первый председатель Совета Народных Комиссаров Ульянов-Ленин своим декретом навеки запретил хозяйственное использование заповедников. В том числе и охоту.

«А я, как нынешний председатель Совета Министров СССР на три дня приостанавливаю декрет бывшего председателя Совнаркома», — ответил Косыгин.

А вот Леонид Ильич Брежнев однажды попал впросак. Вместе с Мацкевичем повез большого чина из ГДР — доктора Бауэра охотиться в Черноморский заповедник. Но культурный немец, узнав, где намечается охота, с негодованием отказался.

«Ты что, — набросился на Мацкевича Брежнев, — не мог мне подыскать порядочного партнера?»