Куйбышева». Попирая все законы о запрещении хоздеятельности в заповедниках, постановление повелевало до 1 марта «без проектов и смет» профинансировать строительство отеля на 100 мест, ресторана на 100 мест, электростанции, жилого дома для обслуги, гаражей, протянуть водопровод и канализацию, починить дороги с твердым покрытием и хорошо заплатить 400 рабочим. И чтобы все было готово к 1 июля!

Прослышав о предстоящем погроме заповедников, в Москве забила тревогу наука. Еще 1 октября 1956 года директор Зоологического института АН СССР Е. Н. Павловский и член комиссии по заповедникам АН СССР профессор В. Б. Дубинин направляют протест Булганину. Поддержал их и заместитель председателя Совмина России Н. К. Байбаков, вступившийся за Кавказский заповедник. Минсельхоз не стал спорить: вычеркнул Кавказский, да еще Кызыл-Агачский, добавил Азово-Сивашский (своя рука — владыка) и подал проект распоряжения Булганину…

«Идя к коммунизму, мы должны заботливо охранять природу, разумно, по-хозяйски пользоваться ее ресурсами, восстанавливать и умножать природные богатства наших лесов, рек и морей», — тем временем цинично вещал на XXII съезде КПСС Н. Хрущев.

Но к какому же времени отнести ранние проявления той раковой опухоли, метастазы который поразили все охотничьи хозяйства страны с заповедниками в придачу? Конечно, не во время «оттепели». Тогда болезнь заявила о себе во всеуслышание.

Рыба гниет с головы. Пренебрежение к законам, двойная мораль всегда отличали вождей. Вот свидетельство об одной из ленинских охот в Разливе: «Охотились тов. Ленин и тов. Зиновьев тайно, но однажды лесник К. Аксенов задержал двух „браконьеров“ и отнял у тов. Зиновьева ружье. После переговоров и вмешательства тов. Емельянова лесник отдал ружье, принимая задержанных за финских рабочих», — неосторожно сообщает в своем четвертом номере за 1924 год журнал «Южная охота».

А вот что пишет «Ленинградский охотник и спортсмэн»: