Таким образом, к 80-м годам практически каждый из 120 заповедников СССР имел «спецзону» для барских утех.

Как-то летом мы, студенты-биологи Донецкого университета, работали в Воронежском заповеднике. Недалеко от кордона Черепахинский, где ребята столовались, прямо среди заповедной дубравы раскинулся яблоневый сад с двумя «фазендами». Охранял их, как сейчас помню, живописный дед с берданкой. По выходным наезжали из Воронежа черные «Волги», топилась банька, слышался гогот, женский визг и выстрелы. Однажды румяные и подпитые аппаратчики, чувствуя себя хозяевами в заповедной чаще, чуть было силой не затащили в свои машины наших девчонок.

Несчастный Воронежский заповедник приглянулся не только «отцам области». Как-то в заповедник нагрянули бравые московские генералы, исключительно на медвежью охоту. Никак не мог директор втолковать звездопогонным гостям, что зверь этот исчез из Воронежской губернии еще в прошлом веке — слушать не хотели, давай медведя и все тут.

Делать нечего: пока генералы парились с дороги в баньке да попивали коньячок, из заповедненского музея срочно вытащили медвежью шкуру, выкопали в лесу «медвежью» берлогу. Нашли молодого лесника, что за бутылку водки согласился облачиться в шкуру, залезть в берлогу. Уговор с ним такой заключили: только собаки залают, «медведь» должен вылезти из «берлоги» и встать на задние лапы. Генералы откроют огонь (патроны в ружьях будут холостыми) и «медведь» сразу падет. Дальше гостей отвезут на жареную печенку и вручат напоследок «трофей» — медвежью шкуру из музея.

Вначале все шло по сценарию: лайки залаяли, «медведь» вылез и встал на задние лапы, генералы выстрелили. Но молодой да еще немного поддатый для храбрости лесник не стал валиться на бок. Он решил попугать маленько генералов, и зарычав, сделал в их сторону пару шагов. Но тут подскочили обеспокоенные адъютанты и давай палить из своих «ТТ». «Медведь» взвыл от боли, скинул маску и закричал во весь голос: «Буланкин, мать твою, мы же так не договаривались!..»