Ведь «охотничьи услуги» для членов Политбюро, министерств, маршалов, «отцов» из различных республик, краев и областей и их челяди оценивались в десятки и сотни раз ниже себестоимости.

Даже смешно предположить, что Хрущев, Брежнев или Щербицкий из собственного кармана платили за жилье, лицензию на отстрел или ящик «перцовки». Полное удовлетворение потребностей оплачивалось из государственной казны, причем, как я установил, по статье «охрана природы»!

Да что там говорить, есть в Беловежской Пуще ученый С. Шостак. «Зубы съел» на оленях. Много лет собирал оленьи рога, с которыми проводил эксперименты. Все это было изъято директором и роздано в качестве «скромных» презентов столичным гостям.

Однако при «заповедном коммунизме» никто сам по себе ничего не стоил. Привилегии сохранялись до тех пор, пока тот или иной функционер был «полезен партии». Выгнал Брежнев неукротимого Петра Шелеста из Политбюро, скинул с поста Первого секретаря ЦК КПУ, и тот навсегда распрощался и с Залесьем, и с Завидово. И для пенсионера союзного значения Никиты Сергеевича туда также дорога оказалась заказанной.

Заповедно-охотничьи хозяйства, иные «охотвотчины» — сущие воры, легальным путем «очищавшие» народную казну на сотни миллионов рублей. Только в Украине, к примеру, за 20 лет, по моим подсчетам, четыре заповедно-охотничьих хозяйства «съели» 36 миллионов рублей!

Так не пора ли тем, кто ранее баловался, и балуется ружьишком сейчас, возместить нанесенные убытки? А за отошедших в мир иной рассчитаться их друзьям, ведь в первую очередь там дневала и ночевала партийная верхушка.

Исповедуемая партийными лидерами периодов репрессий, «оттепели», «застоя» и «перестройки» двойная мораль и антиконституционная «законность» привели к тому, что ложь стала жизненным принципом и по сей день отравляет человеческие души. Ведь существование «барских утех», как ни старались, не удалось скрыть от глаза народного. Все все видели и все все знали: заповедное — это для нас, охотничье — для начальства.