«Спецсафари» решено было прикрыть. В бывшем партархиве ЦК КПУ я нашел письмо Пугача (от 17 февраля 1965 г.). «За ленинские леса и заповедники», адресованное лично Первому секретарю ЦК КПУ П. Шелесту. К нему прикреплен цековский «бегунок»: «т. Кальченко Н., Шелест П. Е. просит вызвать Пугача и разъяснить ему вопросы, о которых он пишет в своих письмах, а также указать на его неправильное поведение, предупредив, что если он и дальше будет так себя вести, то будут приняты соответствующие меры». И рядом еще одна приписка: «Предупрежден один раз и больше нет необходимости».

Однако это только подстегнуло Пугача. Разъезжая по стране, он создавал общественное мнение. Под его воззваниями подписывались многие известные и уважаемые в стране люди. На одной такой бумаге я насчитал 73 подписи, среди них Константина Федина, Максима Рыльского, Константина Паустовского, Олеся Гончара, Павла Тычины, Юрия Гагарина, Платона Воронько, Дмитра Павлычко.

«Что у них в зубах, из зубов не вырвать», — тяжело вздохнула Ванда Василевская, прочитав текст. Но подписалась. Поддержал и Михаил Шолохов: «Дело и идея настолько велики, что можно и следует рисковать. В этом деле я с Вами… до конца». А вот писатели Н. Тихонов, Н. Бажан, академик-кибернетик В. Глушков, певец И. Козловский и не менее известная Мария Демченко подписать отказались. Ф. Пугачу удалось прорваться к помощнику Брежнева В. Голикову и передать ему одно из писем с подписями. «Все будет в порядке», — ответил через Голикова генсек, повелев, кроме того, все эти бумаги переслать для «принятия мер» в Киев. И меры были срочно приняты: все подписавшие воззвание в защиту заповедников были вызваны в ЦК КПУ, где секретарь компартии Украины М. Соболь «рекомендовал» писателям и ученым снять свои подписи, а Пугача, в назидание другим, исключили из партии и вывели из состава Президиума Украинского общества охраны природы.