Даже в США, стране, где господствующей тенденцией этнических процессов долго считались взаимовлияние и сплавление культур, принесенных иммигрантами из разных стран, сегодня заметен рост интереса к языкам и традициям предков. Американские этнологи долго опирались в изучении этнических процессов в США на так называемую концепцию «плавильного тигля» («melting pot»), теперь она не вполне отражает объективную картину. «Мы думали, что у нас варится суп, а получился салат», — шутят американцы по этому поводу.

В какой-то мере глобальные процессы характерны и для нашей страны. Однако у нас этнический парадокс имеет свои особенности, коренящиеся в тяжком наследии сталинизма, не вполне изжитом не только в практике национальных отношений, но и в теории.

Да и значительная часть терминов, сама концепция арсенала науки о нации нуждается в пересмотре. Необходимо, например, договориться об однозначной трактовке содержания таких ключевых понятий, как «национализм», «патриотизм», «шовинизм», «интернационализм», «космополитизм» и др., а также уяснить, как они соотносятся между собой. Например, где проходит граница между национализмом и патриотизмом? Или: что следует понимать читателю под такими, например, газетными пассажами: «…вчера произошли новые столкновения между тамильскими националистами и сингальскими шовинистами…»? Какая из сторон хуже? И в каких терминах описывать сегодня выплеснувшиеся на улицы наших городов национальные движения? Среди самодеятельных неформальных движений прошлого года национальные оказались наиболее массовыми.

Ереван 1988 года, говорят, вошел в Книгу рекордов Гиннесса по такому показателю, как доля постоянного населения, одновременно участвовавшего в демонстрациях. Нагорно-Карабахская автономная область поставила грустный «рекорд» по длительности забастовки. В Литве было собрано 1 миллион 800 тысяч подписей под наказами сессии Верховного Совета СССР, принимавшей поправки к Конституции. Полумиллионные митинги увидел Баку…