Социологи еще в 70-х годах заметили, что господство административно-бюрократической системы не менее, если не более, чем рост образования, вынуждает личность обратиться к фундаментальным основам бытия, а также к своим корням, своим истокам. В условиях становления гражданского общества еще больше возрастает значимость национальной общности, ведь именно для этого общества характерно обилие и богатство горизонтальных (в противовес вертикальным) связей, сила общественного мнения как регулятора социального поведения, возвращения морали в политику. Многие из этих черт уже имеются в готовом виде в той разновидности социума, который мы называем нацией. Ведь что такое нация, как не естественное живое тело гражданского общества? Государственный аппарат призван лишь обслуживать нужды этого общества (высокое призвание!). И пока национальное развитие полностью не исчерпало своих возможностей, сбрасывать со счетов национальный фактор не приходится.

Если исходить из приоритета гражданского общества над государственностью, то допустимо утверждение, что право нации на самоопределение может быть поставлено даже выше идеи государственного (или республиканского) суверенитета.

О БУДУЩЕМ НАШЕЙ ФЕДЕРАЦИИ

В. И. Ленин не успел провести в жизнь план построения многонационального государства на принципах подлинного федерализма. Многие народы вошли в состав РСФСР (этой федерации внутри федерации), а впоследствии и других союзных республик — Азербайджана, Грузии, Таджикистана, Узбекистана — на правах автономий разного ранга, подчиненных союзным республикам. Тем самым принцип федерализма был существенно потеснен практикой автономизации, а сами народы оказались стоящими в разной позиции по отношению к органам центральной государственной власти: одни имеют с центром прямые связи, другие — связи, опосредованные органами национальной государственности другого народа.