Через полчаса она вышла из парка, миновала короткую улицу и оказалась возле своего общежития. На крыльце компания ребят курила, пили пиво, кто-то бренчал на гитаре и подпевал себе на английском - истый англичанин счел бы, что песня исполняется на забытом наречии племени зулусов.

...Андрей Голубев сидел у руля весьма немолодого "опеля" и сквозь ветровое стекло, которое заливал бесконечный дождь занудливого сентября, смотрел на неярко освещенный проспект. Неподалеку возвышалась могучая композиция "Рабочий и Колхозница". За серебристой вуалью дождя оба гиганты выглядели и сегодня так же внушительно, как более шестидесяти лет назад Рабочий, взметнув молот, шагнул в Будущее. Колхозница, приложив к молоту серп, тоже устремилась Вечность. Но, подумал Голубев, задуманного марш-броска в светлый коммунизм не получилось, погорячились их Вожди-атаманы, чего-то не додумали...

Голубев не прислушивался, что говорил ему сидевший рядом Олег Михайлович: старик был болтлив и внимать ему следовало вполуха.

Так вот, ни Рабочий ни Колхозница в светлое будущее не дошагали. Колхозница, надо понимать, превратилась в фермершу. Рабочий, со своими накаченными мышцами и молотом - подался, скорее всего, в рекетиры. Они, работяги, сообразил Голубев, и не могли никуда дойти - ведь стоит только представить, что оба железных мастодонта сделают из этой позиции второй шаг, как тут же повалятся друг на дружку, запутавшись в собственных ногах и устаревших средствах производства. Собственно говоря, быть может именно эту коварную мысль - падение при следующем шаге - и закладывала в свою скульптурную композицию великая Мухина? Но вряд ли... Вряд ли... Нет, она была искренна и конечно вложила в своих монстров с первобытными орудиями в руках - прямой и суровый смысл: вперед, в Будущее!

- Ты меня слушаешь, Андрюша? - обидчиво спросил Олег Михайлович.

- Да... Ты говорил, что мы много пьем. Все четверо.И уже превратились в зависимых от алкоголя людей.