Висс-старший обладал, очевидно, и недюжинной памятью, сродни той, что обнаруживает основной герой и рассказчик книги. В этом убеждают нас детальные описания самых различных ремесел и занятий, в которых свободно ориентируется глава швейцарского семейства. Еще больше проявляется память автора в эпизодах знакомства с экзотическими животными и растениями. В целом его познания о дальних странах совпадают с уровнем тогдашней европейской биологии. Только ни в коем случае не следует считать Новую Швейцарию отображением какого-то конкретного уголка земного шара. Бернский священник искусно соединяет в своих рассказах флору и фауну различных биогеографических провинций нашей планеты. Не то чтобы он не знал, что лев и морж, например, не могут обитать в одних климатических условиях, просто пастор ставил себе совсем иные задачи: приобщить ребятишек к познанию мира через невероятное — через приключение. Здесь, безусловно, сказалась привычка к образности, выработанная еженедельными церковными проповедями.

Рассказанные Йоханном Давидом истории крепко врезались в память его детей, и один из них, Йоханн Рудольф Висс (1782-1830), преподаватель философии, библиотекарь и поэт, решил записать отцовские рассказы, а потом и издать их. На подготовку рукописи ушло несколько лет. Книга увидела свет в 1812 году и сразу получила известность. Ею зачитывались как взрослые, так и дети. «Швейцарский Робинзон» был переведен на несколько европейских языков, в том числе на французский.

Роман Й.-Д. Висса стал любимой книгой маленького Верна. Под старость он признается, что предпочитал швейцарского Робинзона английскому: «Я хорошо знал, что сочинение Даниеля Дефо философски более значимо… Но произведение Висса, богатое событиями и приключениями, интереснее для молодых мозгов. Там изображена целая семья: отец, мать, дети — и их различные поступки. Сколько лет я провел на их острове! С каким пылом я присоединялся к их открытиям! Как завидовал их судьбе!»