Если пенологическая теория моей либеральной знакомой верна, то выбор вида является важнейшим фактором для успеха процедуры. Возьмите, к примеру, арабов. Арабы любят своих верблюдов с тех пор, как Авраам указал на дверь Агари с ее ублюдком. Люди, знакомые с арабскими обычаями, говорят, что многие арабы любят своих верблюдов больше, чем других членов семьи. Никто никогда не слышал, чтоб араб в гневе убил верблюда, в то время как убийство дочерей и сестер для поддержания семейной чести случается у них чаще, чем понос. Рассказывают также, что, благодаря исключительно строгой морали, делающей любовь арабов к арабкам практически невозможной, арабы утешаются любовью к овцам, козам, ослам и другим сельскохозяйственным животным. Несмотря на это, зверское убийство беззащитных людей остается их национальным видом спорта. Рассуждая логически, отсюда следует, что либо любовь к животным не заменяет ни тюрем, ни войн, либо арабы неправильно выбрали себе животных для любви. Я бы предложила проверить, как повлияют на них ядовитые змеи и голодные крокодилы. То немногое, что я знаю про вирус Эбола, тоже звучит перспективно, но я не уверена, считаются ли вирусы животными. Как по вашему, есть у вирусов права?
Не упускайте также из виду, что если любовь к животным может помочь, то она может и повредить. Так, например, большинство людей, имеющих дело с верблюдами, — мусульмане. Уж не верблюды ли виноваты в джихаде? Буддисты-монголы являются исключением, но это, возможно, потому, что они, вместо того, чтобы любить своих верблюдов, обращаются с ними, как со скотом.