При этом нам даже не пришлось (а жаль!) применить самое страшное оружие, имеющееся в нашем арсенале. Я часто думаю, что если бы было технически возможно взять прощальные интервью у иракских солдат, убитых нами, когда они беспорядочно, трусливо, но не бросая по возможности награбленного, бежали из Кувейта, мусульманская теология претерпела бы ряд серьезнейших изменений. Но и без этого у мусульман достаточно причин бояться Соединенных Штатов, как Божьего гнева. В то же время, если сверхдержава не использует своего самого страшного оружия даже для того, чтобы ответить на самую разрушительную атаку, которую ей когда-либо пришлось претерпеть, то оно неизбежно теряет свой сдерживающий эффект. Кроме того, мусульмане знают, что ни одна страна не может оставаться сверхдержавой бесконечно долго. Сверхдержавы появляются, шумят, сменяют эмиров и президентов, перекраивают границы, проливают кровь (как правило, второстепенных персонажей) и, в конце концов исчезают со сцены, так и не потревожив застоя, веками царящего в «дар эль ислам».

С Израилем дело обстоит куда сложнее. Арабы превосходят евреев численностью до такой степени, что, казалось бы, они должны быть в состоянии просто растоптать Израиль, не прибегая к оружию. Тем не менее, все их войны против Израиля закончились позорным поражением. Окруженный смертельными врагами, Израиль продолжает жить, полон юной энергии, процветающий, свободный, привлекающий туристов и иммигрантов даже в самые тяжелые времена. Арабы же, что бы ни происходило с ними и вокруг них, остаются теми же злобными дикарями, какими они были много веков назад, когда они навсегда лишили себя всякой надежды на лучшее будущее, решив последовать своему лже-пророку. У арабов и евреев, обладающих общими генами, живущих по соседству друг с другом, образ жизни должен бы быть похожим. В действительности же, контраст двумя образами жизни куда более разителен, чем контраст между раковой опухолью и звуками Менухинской скрипки. На какие бы обстоятельства вы ни пытались бы списать эту разницу, до тех пор, пока Израиль жив, он остается доказательством бессилия ислама во всем, что не относится к убийству беззащитных.