И всем мирам одно начало,

И ничего в природе нет,

Что бы любовью не дышало.

В названных вещах этот мотив дан в наиболее концентрированном виде, но и некоторые другие стихотворения окрашены им. Однако еще больше существенны не эти отдельные мотивы, а круг настроений и общий эмоциональный тон лирики Толстого, для значительной части которой - не только для любовных стихов характерна Sehnsucht романтиков, романтическое томление, неудовлетворенность земной действительностью и тоска по бесконечному.

Грусть, тоска, печаль - вот слова, которыми поэт часто характеризует свои собственные переживания и переживания любимой женщины: "И о прежних я грустно годах вспоминал", "И думать об этом так грустно", "В пустыню грустную и в ночь преобразуя", "Грустно жить тебе, о друг, я знаю", "И очи грустные, по-прежнему тоскуя" и т.д. Иногда грусть переплетается с радостью, но большей частью впитывает, поглощает ее. Пассивность, резиньяция, а подчас и налет мистицизма давали повод для сопоставления Толстого с Жуковским, но дело не столько в непосредственной связи с ним, сколько в некоторой общности философских и эстетических позиций. Лишь в немногих стихотворениях Толстого можно увидеть нечто близкое "светлой" пушкинской грусти ("Мне грустно и легко; печаль моя светла"); вообще же земное и вместе с тем гармоническое восприятие мира, свойственное поэзии пушкинской эпохи, уже недоступно Толстому.

Однако наряду с созерцательностью и примиренностью в лирике Толстого звучат нередко и совсем другие мотивы. Поэт ощущает в себе не только любовь, но и "гнев" и горько сожалеет об отсутствии у него непреклонности и суровости, вследствие чего он гибнет, "раненный в бою". Он просит бога дохнуть живящей бурей на его сонную душу и выжечь из нее "ржавчину покоя" и "прах бездействия". И в любимой женщине он также видит не только пассивную "жертву жизненных тревог", - ее "тревожный дух" рвется на простор, и душе ее "покорность невозможна".