Образ любимой женщины в лирике Толстого, если сравнить его с аналогичным образом в поэзии Жуковского, более конкретен и индивидуален, и в этом отношении Толстой, как и Тютчев, не говоря уже о Некрасове, отразил в своем творчестве движение передовой русской литературы по реалистическому руслу, ее достижения в области анализа человеческой души. При этом образ любимой женщины проникнут в лирике Толстого чистотой нравственного чувства, подлинной человечностью и гуманизмом. В его стихах отчетливо звучит мотив облагораживающего действия любви.

Склонность к густым и ярким краскам соседствует у Толстого с полутонами и намеками. "Хорошо в поэзии не договаривать мысль, допуская всякому ее пополнить по-своему", - писал он жене в 1854 году. Эта намеренная недоговоренность отчетливо ощущается в некоторых его стихотворениях: "По гребле неровной и тряской...", "Земля цвела. В лугу, весной одетом..." и др. - и не только в лирике. "Алеша Попович", "Канут" должны были прежде всего, согласно замыслу поэта, не описывать и изображать что-либо, а внушить читателю известное настроение. Передавая впечатление от песни Алеши Поповича, Толстой вместе с тем дал характеристику этих тенденций своей собственной лирики и заданий, которые он перед нею ставил:

Песню кто уразумеет?

Кто поймет ее слова?

Но от звуков сердце млеет

И кружится голова.

Эти строки близки к программному заявлению Фета: "Что не выскажешь словами - // Звуком на душу навей".

Если вчитаться в такое, например, стихотворение, как "Ты жертва жизненных тревог...", станет очевидно, что каждое из заключающихся в пяти его строфах сравнений ("ты как оторванный листок...", "ты как на жниве сизый дым..." и т.д.), взятое отдельно, ярко и конкретно. Однако их быстрая смена, сгущая эмоциональный тон вещи, ведет к тому, что каждое следующее как бы вытесняет предшествующее, а все вместе они оставляют в сознании некий обобщенный психологический портрет женщины, к которой обращено стихотворение. Таков его внутренний смысл. И это нередко в поэзии Толстого; сравнения и образы, сами по себе очень четкие, сюжетно не связаны между собой и объединены, как музыкальные темы, лишь общей эмоциональной окраской. Иногда разорванность логической связи мотивирована каким-то смутным состоянием, чем-то вроде полусна, как в "По гребле неровной и тряской..." и "Что за грустная обитель...".