Для Василия Нефедовича короткое "иди" значило идти только вперед, к добрым делам. Шел он в жизни всегда прямой дорогой и никогда с нее не сворачивал. Кадровый питерский рабочий, он не мыслил жить иначе. Родина позвала, и он пошел на защиту Петрограда от Юденича. В стране восстанавливалась промышленность - он был среди первых ударников. Через десяток лет, лютой зимой сорок второго, он так же просто скажет себе "иди" и, будучи неизлечимо больным, пойдет на завод, что делал тогда детали для гвардейских минометов - "катюш", - пойдет еле живой, с опухшими ногами, доведенный голодом до последней степени истощения...
Виктор правильно понял своего учителя - прилежно работал и учился: не привыкать к труду деревенскому пареньку. До вечера задерживался в цехе. Исключением были шестое, двенадцатое, восемнадцатое, двадцать четвертое и тридцатое числа каждого месяца - последние дни шестидневки, когда завод был выходной. В такие дни Каштанкин шел в Эрмитаж или Русский музей, часами простаивал у картин, забывая о еде и новых кинофильмах.
...Незаметно прошли два года, и когда в заводском комитете ВЛКСМ Виктору предложили комсомольскую путевку для прохождения службы в Военно-Морском Флоте, принял ее с радостью, а дядя Вася напутствовал его коротким словом "иди!".
В 1930 году Каштанкин стал курсантом Военно-теоретической школы летчиков ВВС РККА. Само название - военно-теоретическая школа - говорило о ее задаче подготовить юношей для поступления в летные училища. Общеобразовательная и военная подготовка, изучение техники и вооружения самолетов, теория полета и другие предметы охватывала сложная, насыщенная двухгодичная программа. Незадолго до выпуска, в мае 1932 года, курсант Каштанкин, секретарь комсомольской ячейки, был принят в ряды ВКП(б).
Позади теоретическая подготовка. Путь Виктора пролег "в сторону южную", в город Ейск, что на берегу Азовского моря.
Ейское авиационное училище в те годы, когда в нем занимался Каштанкин, готовило пилотов морской авиации. Виктор радовался, что сбывалось то, о чем думал когда-то - быть моряком и летчиком. Уже первые полеты убедили инструктора в том, что Каштанкин чувствует машину. За время учебы он освоил несколько типов самолетов, и инструкторы после полетов чаще всего говорили: "Замечаний нет!"