Другое дело -- западные историки философии. У них сегодня считается просто дурным тоном не обсудить тончайших эротических переживаний мыслителя в детском возрасте, не проникнуть с помощью психоанализа в его взаимоотношения с родителями, с семьей, со всем жизненным окружением. Увлечение это порой заводит столь далеко, что "взрослый", сознательный компонент в творчестве философа, его способность "воспарять над суетой", отрешаться от житейских дрязг вообще отходит на задний план. В результате все тонкости его метафизической доктрины напрямую выводятся из чего угодно, кроме свободной активности разума мыслителя.

Как бы то ни было, ясно одно: у каждой философии должно быть свое, неповторимое человеческое лицо. Она, философия, создается человеком, индивидуальность которого выражается в ней ничуть не меньше, чем общий уровень современной ему науки, культуры, промышленности, чем накал политических и интеллектуальных битв. Все, что влияет на философию, влияет на нее только через глубоко личные, индивидуальные, интимные переживания ее создателя: это должно быть пережито, обдумано, прочувствовано им на свой неповторимый лад. Такой индивидуальный способ переживать мир формируется с детства. То же самое играющее дитя, повзрослев, говорит о себе в своей философии. Вот почему знать о жизни великих философов просто необходимо.

2

Публикации дореволюционных российских и зарубежных историков философии позволяют воссоздать биографию Артура Шопенгауэра в достаточно полном виде, не укладывая ее на прокрустово ложе фрейдистских схем. Его предки были знатными гражданами вольного ганзейского города Данцига.