Окончив осенью 1818 года главный труд своей жизни -- "Мир как воля и представление" -- Шопенгауэр претендует в Берлинском университете на звание приват-доцента. 23 марта 1820 года он читает обязательную пробную лекцию --"О четырех различных видах причин". Гегель, берлинская философская звезда первой величины, вначале благосклонно принявший тему, вдруг прерывает докладчика:
Но тут поднимается профессиональный медик Лихтенштейн, перебивает Гегеля и говорит:
Гегель с негодованием покидает аудиторию.
Лекция прерывается, не завершившись. Шопенгауэр не дочитал ее, хотя рассчитывал говорить целый час. Ему присваивается звание доцента. Он получает право включить свои лекции в расписание на семестр, причем выбрать не только темы, но и время. И в расписании на летний семестр 1820 года появляется строчка: "Вся философия в целом или учение о сущности мира и человеческого разума", господин доктор Шопенгауэр, шесть раз в неделю, с 4 до 5 часов". Прочитать, впрочем, удалось только одну лекцию на большой аудитории: преподавательские способности Шопенгауэра студентами были оценены невысоко. Но вплоть до зимнего семестра 1831--1832 года Шопенгауэр из принципа ставит в расписания свои лекции, не читая ни одной из них из-за отсутствия интереса у студентов, но когда его спрашивают, на какое время их поставить, гордо и дерзко отвечает: "Лучше всего на те же часы, когда читает свой главный курс господин профессор Гегель".
Мировая Воля продолжает свирепствовать и бушевать в мире, насылая на Берлин в 1831 году эпидемию холеры. Холера уносит великого Гегеля. Шопенгауэр уезжает от холеры во Франкфурт-на-Майне, чтобы прожить там почти безвыездно свыше четверти века, до самой смерти. Берлина он так и не полюбил. В этом городе провалилась и вторая попытка читать лекции в университете -- публика просто не дозрела до них. В Александре Гумбольдте, одним из немногих, с кем можно было пообщаться, больше учености, чем действительного ума. Гегель, который изучал философии античных мудрецов не из первоисточников, а по пересказам! (Как, впрочем, и Фихте, и Шеллинг). И вообще -- что говорить о городе, в котором земля носит фрау Маркет? О городе, который так его и не оценил.