Матвей Шереметев брил бороду — Аввакум не благословил его и, в придачу, обругал. За это В. П. Шереметев велел ревностного попа бросить в Волгу. Утонуть Аввакуму не дали, но протолкали в шею на берег с ругательством. После этого Аввакум, бывавший иногда в Москве, — так как приход его принадлежал к епархии патриарха, — свел дружбу с высшими лицами тогдашнего белого духовенства, особенно с братьями Нероновыми и царским духовником Стефаном Вонифатьевым, сделался известен и патриарху Иосифу. Аввакума перевели в Юрьевец протопопом. Здесь он не ужился с воеводой. У воеводы была любовница; Аввакум отнял ее у него и отвел к ее матери; воевода не раз бил за это Аввакума и однажды искусал ему пальцы. Аввакум и в Лопатицах, и в Юрьевце, и после того занимался изгнанием бесов из людей посредством отчитыванья и тем приобрел известность знаменитого заклинателя чертей, за что, по словам его, не раз и самому ему от чертей доставалось. Он известен был также большою начитанностью: все церковные книги тогдашнего времени он изучил и многое из них знал наизусть, читал даже библию, что было редкостью в то время. При такой начитанности прослыл он повсюду за человека ученого и сказывал проповеди в Юрьевце и в Москве, поучал крепко держаться обрядов и энергически порицал всякого рода нововведения. Проповедывал он языком народным, употребляя и слова бранные, по-нынешнему неприличные; но такой образ выражения нравился тогдашним людям. До такой степени Аввакум сделался известен своею ученостью, что, после смерти протопопа Силы, ему предлагали место настоятеля придворной церкви Спаса за Золотой Решеткой; но „аз не порадел о том", — говорит Аввакум в своей автобиографии. Вскоре патриарх Иосиф сделал его справщиком церковных книг, печатавшихся в московской типографии. Разделял он здесь труды с другом своим, Нероновым, и протопопами Никитою (Пустосвятом) Суздальским, Даниилом Костромским, Лазарем Романовским и другими. Они ввели множество ошибок в книги, напечатанные при патриархе Иосифе.