У Сюзан еще оставалось полбокала шампанского. Она подняла его на свет, несколько секунд задумчиво смотрела сквозь стекло, затем залпом выпила половину, опустила бокал и взглянула на меня. Глаза вдруг стали такими темными и бездонными, что, казалось, у нее совсем нет зрачков.

— А что на ужин? — спросила она.

— Курочка-гриль с лимоном и розмарином, рис с овощами и знаменитым медово-горчичным соусом Спенсера, пшеничный хлеб и бутылочка «Железной Лошади».

Сюзан допила шампанское, наклонилась, поставила бокал на журнальный столик и встала. Сняла туфли, расстегнула кожаные брючки и, выскользнув из них, аккуратно сложила на спинку кресла. Затем повернулась, заглянула мне в глаза и решительно произнесла:

— По-моему, лучше, если ты попрыгаешь на моих косточках прямо сейчас.

— Я уже понял, что ты это скажешь, — улыбнулся я.

— А когда догадался?

— Когда ты сняла брюки.

— Ну конечно, — прошептала она, подойдя ко мне. — Ты всегда понимал самые тонкие намеки.

Я обнял ее.

— Знаешь, о чем я жалею? Что сейчас не старые времена, когда женщины носили пояса и над чулками соблазнительно поблескивали обнаженные ножки.

— Ох уж эти сладкие юношеские грезы, — прошептала Сюзан, раскрывая губы для поцелуя.

— Но я все равно сделаю все, как надо, — улыбнулся я.

И сделал.

Потом мы сели ужинать. Сюзан была в одной из моих любимых голубых рубашек, а я — в спортивных брюках на завязке. Мы выглядели очень элегантно.

— Может, он пробовал лечиться? — спросил я. — Как насчет того, чтобы поговорить с психиатрами?

Сюзан покачала головой.

— По-моему, он не нуждается в лечении. Его лечат убийства. Люди идут к врачу, когда не видят другого выхода, когда не знают, как избавиться от своего ужасного состояния.

— Как я, например. Когда начинаю распухать от желания, сразу же ищу тебя.

— Как приятно слышать, когда ты так говоришь, — улыбнулась Сюзан.