Сюзан зацепила на кончик ложки две икринки, отправила их в рот и принялась медленно жевать.

— Вот именно, — мрачно кивнула она. — Пока мы тут балуемся икоркой.

— И попиваем шампанское, — кивнул я и плеснул ей немного в бокал, не забыв добавить «Майдори».

— Ни стыда ни совести, — вздохнула Сюзан.

— Если бы мы пили прокисшее пиво и заедали тухлой колбасой, это все равно не избавило бы их от смерти, — покачал головой я.

— Знаю.

Мы оба замолчали. Выпили по глотку шампанского. Кожаные брючки Сюзан плотно обтягивали ее длинные, стройные ноги.

— И единственное, что нам известно, — наконец проворчал я, — это то, что какой-то белый убивает чернокожих женщин. Смахивает на расистские убийства.

— А следы спермы? — напомнила Сюзан.

— А это смахивает на сексуальные убийства, — вздохнул я.

— Так что мотивы неизвестны.

— К тому же не видно никаких следов насилия.

— Кроме пистолета. Можешь себе представить, как нужно бояться женщин, чтобы связывать их, заклеивать им рот и все равно не осмеливаться вступить с ними в контакт и только в онанизме находить сексуальное выражение.

— Выражение?

— Ну, в буквальном смысле.

— И все же, почему негритянки? — спросил я.

— Этого нам пока не понять, — покачала головой Сюзан. — У психопатов, а нужно признать, что здесь мы имеем именно такой случай, так вот у психопатов своя логика, основанная на своей собственной символике.

— Другими словами, то, что он белый, а они черные, еще не значит, что он убивает их на почве расизма? — уточнил я.

— Верно. Но во всех этих женщинах есть что-то, что толкает его на убийства. Да, все это может базироваться и на цвете кожи, хотя вполне вероятно, что решающим фактором может быть и что-то совершенно другое, ну, например, их социальное положение в обществе. Хотя здесь у него могут быть такие сложные и запутанные ассоциации, что нормальный человек и представить себе не сможет.